Главная » 2015 » Апрель » 4 » Крымскотатарское эго
17:09
Крымскотатарское эго

http://www.kommersant.ru/projects/crimeantatars
Крымскотатарское эго
 
1 Чем живут крымские татары
 2 История депортации и реабилитации крымских татар
 3 Какую роль играют крымские татары в политической жизни на полуострове
 4 Как решается проблема с крымскотатарскими «самозахватами»
 5 Как изменился статус крымскотатарского языка на бумаге и в жизни
 6 Как крымские мусульмане вступили в Россию
 7 Какие культурные ценности берегут крымские татары
«Ъ» в течение года следил за тем, как крымские татары привыкают к российской действительности
В марте 2014 года около 70% крымских татар бойкотировали референдум о присоединении полуострова к России. Недоверие к власти вызвано депортацией 1944 года и ее последствиями, которые до сих пор сказываются на всех сферах жизни этого народа. В течение месяца после референдума президент подписал указы о трех государственных языках в Крыму и политической реабилитации крымскотатарского народа, на обустройство которого федеральные власти обещают потратить 10 млрд руб. до 2020 года. Но крымскотатарский вопрос остается серьезной проблемой в процессе интеграции региона в Россию. Спор о праве собственности крымских татар на землю все еще не разрешен, законопроект об образовании, по их мнению, пока не соответствует новому статусу языка. Кроме того, за год обострился конфликт между представительным органом крымских татар Меджлисом и региональными властями.
 

Три семьи

Чем живут крымские татары

Семья Османа

Двухэтажный дом, небольшая теплица с овощами, корова и 25 соток — сорокавосьмилетний Осман поднимал свое хозяйство с нуля 20 лет. Он — крымский татарин, на историческую родину приехал из Узбекистана в 1991 году к брату-близнецу, который обосновался здесь тремя годами раньше. «Брат взял участок в чистом поле, где даже дорог не было. Никто эту землю не выделял — это был самозахват. Только вернувшиеся крымские татары просто брали и делили поле по восемь соток между собой,— рассказывает Осман.— Когда я приехал, на участке брата был двухкомнатный самострой, в котором не было ни света, ни воды. В этой постройке жили десять человек: наши родители, братья, сестры и семья брата». Строиться помогали друг другу по очереди: сначала один при поддержке родственников и земляков налаживал быт, а потом участвовал в строительстве других домов. Недвижимость на полуострове стала дорожать в период репатриации крымских татар в начале 1990-х, когда им разрешили возвращаться на историческую родину. Тогда не все могли позволить себе купить дом. А после развала Союза это и вовсе стало практически невозможно, особенно для тех, чьи сбережения тогда «сгорели».


Крымские татары составляют около 13% населения полуострова. По данным единственной за постсоветский период на Украине переписи населения, проведенной в 2001 году, всего в Крыму 2 342 411 постоянных жителей. Согласно опубликованному в 2013 году докладу ОБСЕ, крымских татар на полуострове 265,9 тыс. человек. До начала депортации в 1944 году (было выслано более 180 тыс. человек) крымских татар было 20% населения полуострова. Большинство начали возвращаться из Средней Азии в Крым в конце 1980-х — начале 1990-х годов.

 

По данным Института этнологии и антропологии РАН

Осман в начале 1990-х самовольно взял участок на обочине дороги в селе Приятное Свидание под Симферополем. «Когда я сделал разметку для фундамента, пришел председатель местного сельсовета Иванов и предъявил: “Почему ты здесь без спроса что-то делаешь?” — вспоминает Осман.— А я ему: “Мне надо где-то жить. Мне уже 26 лет, жениться пора”». Участок на пустыре с горкой ему отказывались оформлять как собственность, но Осман настойчиво просил у сельсовета официальных документов, подтверждающих его право пользоваться этой землей. Долгое время он слышал: «Зачем ты вообще приехал?» — но в конце концов добился своего. Сейчас он живет здесь со своей большой семьей: женой, тремя детьми; отцом и дядей — жертвами депортации 1944 года.

Работу в этот период тоже было сложно найти, а если и были вакансии, то крымским татарам часто отказывали. Журналист Лиля Буджурова вспоминает, что в начале 1990-х в Крыму была сильная дискриминация по национальному признаку: «крымских татар на работу брал только сумасшедший», потому что их «не понимали и боялись», но вскоре это прекратилось. Они стали работать водителями маршруток, торговать на рынках, открыли кафе, сейчас работают юристами, врачами, учителями. Но в судах и в силовых ведомствах крымских татар до сих пор почти нет, говорит политолог Юсуф Куркчи. В большом бизнесе и власти они тоже представлены мало.

Осман до сих пор занят строительством и благоустройством дома. Вообще для крымского татарина состояние «вечной стройки» — это привычное дело.

— Мы все всегда делали сами. Кирпичи, например, не покупали — мы использовали строительные отходы. Мы до сих пор перестраиваемся, потому что много ошибок допустили при первоначальной стройке.

— А коммуникации вам кто проводил?

— Воду и свет сами проводили. Пока ждали разрешения от сельсовета, сами ставили электрические столбы и клали трубы. А в прошлом году нам газ дали.
 
 
 Осман (слева) с женой, детьми, отцом и дядей
 
Жена Османа — Линара — с родителями, братом и сестрой переехала в Крым также в 1991 году, тогда она ходила в 7-й класс.

— В Самарканде мы жили в достатке, в хорошем месте. А когда приехали в Крым, денег на хороший дом не хватило. Мы долго жили в плохих условиях, в неблагоустроенном поселке. Было очень тяжело, я плакала, трудно привыкала.

— Вы считаете, что здесь ваша родина?

— Да. Здесь предки наши жили, здесь наша история. Нам этот вопрос в 90-е часто задавали. Да, мы родились в Узбекистане, но мы всегда чувствовали, что наши корни далеко, в Крыму.

У супругов в Средней Азии остались родственники, но они не могут переехать уже: говорят, не потянут. Раньше при украинской власти, как поясняет Осман, крымские татары, возвращавшиеся после депортации, сразу получали гражданство, все документы им оформляли быстро. А сейчас те, кто пожелает вернуться уже в российский Крым, окажутся равны перед законом как все иммигранты: скорее всего, никаких преференций для них уже не будет.

У Османа нет постоянной работы, в основном он занят продажей овощей и фруктов, выращенных на своей земле. Но, как он признается, лучше быть постоянно трудоустроенным, иметь стабильную зарплату, минимальные социальные гарантии, а потом — и пенсию.

— Сейчас у меня все что угодно может произойти: неурожай может быть. Например, мои деревья последние три года болели. Не всегда есть что продавать, поэтому и бизнес нормально оформить не могу.

— Как тогда вы вообще торгуете?

— Раньше я мог выйти на обочину трассы и за пару часов продать десять килограммов груши, выручить несколько сотен рублей, чего на один день было достаточно. А сейчас на дорогу уже не выйдешь — не разрешают и пресекают. Это еще при Януковиче началось. Теперь у меня этот ящик груш гниет.

— А на рынок возить пробовали?

— Чтобы поехать на рынок в Симферополе, надо потратиться на бензин и отправляться уже с большим грузом — не меньше полутонны. Везти несколько килограмм нет смысла. В прошлые сезоны мы так часто делали, продавали товар на Привозе. Но сейчас главная проблема в том, что нас стали гонять.

За деятельностью мелких и средних предпринимателей здесь стали следить строже. Многие отмечают, что в Крыму часто бизнес вели неофициально, в обход закона. Власти почти 20 лет закрывали глаза на это явление, фактически не препятствуя крымским татарам вести дела, так как именно они с начала 1990-х были в неравных условиях с остальными бизнесменами на полуострове. Начинать с нуля им приходилось с небольшими деньгами, и местные смотрели на них как на чужаков. Тем не менее за эти 20 лет крымские татары смогли занять целые бизнес-ниши на полуострове: сувенирные лавки, прибрежные кафе, маршрутные такси считаются здесь традиционным крымскотатарским занятием. Но российские и украинские предприниматели считают, что решение об ужесточении контроля за нелегальной торговлей справедливо. По их словам, бизнесмены будут одинаково платить налоги, у всех будут равные конкурентные возможности.

Осман говорит, что денег в его большой семье не хватает. Хозяйка дома Линара не работает, помогает мужу и воспитывает детей. Супруги жалуются на то, что бензин не подешевел, продукты подорожали, а портфель с учебниками для младшего сына стоил почти 1,5 тыс. руб. Если в семье есть пенсионер, то становится намного проще. У отца Османа пенсия выросла за последние полгода до 10 тыс. руб.


По данным Крымстата, цены на продукты питания в Крыму за год выросли на 53,2%. Значительный рост цен зафиксирован на фрукты и мясо — 82,9% и 64% соответственно. Рыба и морепродукты подорожали на 57,8%, хлеб и крупы — 45,6%. Тарифы на воду, электроэнергию, газ выросли на 30,3%.

 

Потребительская корзина
По данным Крымстата, 2014

 

Прожиточный минимум

По данным Крымстата, 2014

Осман и его родные референдум о присоединении Крыма к России бойкотировали, но российские паспорта все же получили, при этом оставив украинские. В период мартовских событий они были напуганы происходящим: «боялись, что могут начаться военные действия» или повторная депортация. Осман, как и большинство его земляков, довольно болезненно воспринял решение местных властей о запрете проводить митинг на центральной площади Симферополя 18 мая в годовщину депортации крымских татар (взамен было предложено провести День памяти жертв депортации на окраине города).

И местные русские, и крымские татары признают взаимную неприязнь, которая, впрочем, за 25 лет ни разу не вылилась в насильственные столкновения, и на бытовом уровне все обходилось без серьезных конфликтов. Напряженность, по словам журналиста Лили Буджуровой, чаще всего была вызвана самой властью: с давних пор все конфликты крымских татар с ее представителями интерпретировались как межнациональные. Всплеск напряженности снова случился в начале марта 2014 года перед референдумом. «Весной это отчетливо ощущалось, конечно: в автобусе могли попросить не говорить на крымскотатарском»,— вспоминает она.

Несмотря на то что стало спокойнее, многие крымские татары беспокоятся, что государство будет их притеснять.

— Наших лидеров (Мустафа Джемилев и Рефат Чубаров — первые лица Меджлиса, представительного органа крымских татар.— «Ъ») не пустили ведь обратно в Крым после их критических замечаний в адрес власти. Мы в меньшинстве, нас могут прижать так, что мы уедем сами.

— Насколько велик авторитет Меджлиса для вас?

— Я полностью доверяю решениям и действиям Меджлиса, как и большинство крымских татар. Но я все-таки считаю, что на контакт с действующей властью надо идти. Хоть и многое во власти изменилось. Председателя сельсовета, например, уже не удастся избрать прямым голосованием, его назначают теперь сверху. А у нас все же был другой интерес — самим выбирать.

— А положительных изменений вообще ждете?

— Боюсь, проблемы крымских татар так и останутся нерешенными.

Впрочем, добрые слова об Украине от крымских татар тоже услышать сложно: государство на протяжении 20 лет почти не занималось вопросом крымских татар и ограничивалось тем, что присылало смотрящего из Киева. Бывший глава Бахчисарайского района Ильми Умеров признает: «У нас, конечно, есть большие претензии к Украине. Ни одного закона по нам за 20 лет не приняли вообще. В Киев о нас подавали информацию местные силовики, которые нас терпеть не могли, и те, кто сейчас первыми шапки повернул. Мы тогда были сепаратистами, потому что хотели автономии, а теперь мы опять сепаратисты, потому что не очень хотим быть в составе РФ». А председатель Госкомитета Крыма по делам национальностей и депортированных Заур Смирнов считает, что «то хорошее, что происходило здесь с крымскими татарами до референдума, было не благодаря украинской власти, а вопреки».

После мартовских событий 2014 года из Крыма уехало несколько тысяч крымских татар: в основном это члены партии «Хизб ут-Тахрир», потому что их организация запрещена на территории России. Но массового оттока населения нет: даже недовольные присоединением к России хотят жить «на своей земле».

Семья Рустема


«Мы, конечно, привыкли к Украине за эти годы. К тому же там остались многие друзья. Такие резкие изменения тяжеловато переживать. Но важно не с кем мы, главное — мир и спокойствие»,— тридцатипятилетний Рустем придерживается нейтральной позиции в вопросе присоединения Крыма к России, на мартовском референдуме он не голосовал. Сейчас, как он признается, есть ощущение неопределенности: «А вдруг события на востоке Украины перекинутся сюда?» Крымский татарин с женой и двумя маленькими детьми (два года и восемь месяцев) живет в населенном пункте, в котором около 1,5 тыс. человек обосновались на самозахватах, еще 1,5 тыс. имеют здесь просто дачные участки, а остальные 2 тыс. находятся на официальной деревенской территории. Свой дом с участком девять соток крымский татарин купил. «Я хотел, чтобы все было официально оформлено, чтобы были все коммуникации. Я не хотел строить на самозахвате»,— поясняет Рустем.

Маленьким ребенком он приехал в Крым из Узбекистана в 1988 году с мамой и старшей сестрой. Тогда государство выделило репатриантам жилье — «переселенческий дом». Спустя несколько лет семья купила крымскотатарский дом довоенной постройки в деревне Белогорского района. Маме Рустема было особенно тяжело: много лет она проработала в Средней Азии бухгалтером, а здесь пришлось переквалифицироваться — трудиться в садоводческих бригадах. «В любом случае стоило возвращаться, несмотря на все сложности. В родной дом всегда хорошо возвращаться»,— говорит с улыбкой Рустем. Сам он после службы в армии перебрался в Симферополь и устроился работать грузчиком на центральном рынке, а потом — кладовщиком. Через три года стал учеником на мебельном производстве, а теперь вот уже десять лет делает мебель на заказ сам в своей домашней мастерской.

 

 

 

 

 


Рустем с женой Эмине и старшим сыном

 

 

 

 

 

 
 
 
 
 
 


Жена Рустема Эмине переехала в Крым с семьей из Средней Азии относительно поздно, в 2002 году.

— У нас было всего полторы тысячи долларов. Этих денег даже на половину дома не хватило бы. Через три месяца я устроилась работать на оптовую базу без трудовой книжки. Официально меня оформили только через шесть лет.

— Стоило ли возвращаться, учитывая все эти трудности?

— И там было тяжело, и здесь тяжело. Но у нас была цель — жить на земле наших предков.

После присоединения Крыма доходы семьи Рустема упали. Его мама, которая сейчас работает на центральном рынке, жалуется на плохую торговлю в период провального летнего сезона; у самого Рустема стало меньше заказов, потому что у многих в целом доходы упали из-за оттока туристов, кроме того, поднялись цены на рабочие материалы. «Финансово я немного пострадал,— переживает глава семьи,— но думаем, это все временно, наверное». Его жена говорит, что их спасают детские пособия и пенсия свекрови.


В 2009 году "Программой развития и интеграции Крыма" ООН совместно с Киевским международным институтом социологии был составлен отчет «Уровень жизни в 14 районах Автономной Республики Крым». По результатам исследования была получена картина занятости населения, в том числе крымскотатарского. Среди трудоспособного возраста имели работу 30,5% крымских татар. При этом собственным делом владели 11%. Отсутствие работы коснулось 31,6% крымских татар трудоспособного возраста. Для 17% крымских татар, владеющих земельными участками и подсобным хозяйством, источниками дохода являлась продажа выращенных продуктов. Нетрудоспособными считались 37,9% крымских татар, из которых 15% пребывали на пенсии или были признаны нетрудоспособными по инвалидности, а 22,9% не достигли совершеннолетия. Традиционно крымские татары работают в сфере мелкого и среднего бизнеса. Также крымскотатарское население полуострова занимается мелким оптом продуктов питания, розничной торговлей и частным извозом. По данным исследования, около 42% крымских татар живет в бедности. Высшее образование имели 10% представителей народа, дипломы о среднем специальном образовании (техникум, неполное высшее до 3-го курса вуза) — 35%. ПТУ и 10–11-й классы окончили 43% крымских татар.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
Семья Рената

Сорокавосьмилетний Ренат, открывший в 2007 году придорожное кафе под Симферополем,— один из редких предпринимателей, который не жалуется на потери в бизнесе в связи с событиями марта 2014 года. Он признается, что сейчас важно решать те проблемы, которые у него росли снежным комом 20 лет, с момента репатриации семьи. С 1997 года Ренату так и не удалось оформить право на использование земли, на котором стоит его заведение; а также ему создавала сложности в ведении бизнеса милиция, которая часто приезжала с инспекцией. Несколько лет он добивался разрешения на владение землей — самозахвата, на котором сейчас строится новый дом.

Ренат и его семья не бойкотировали мартовский референдум и проголосовали за присоединение к России — среди крымских татар таких меньшинство.

— Мы жили на Кубани долго, жили в мире и дружбе с русскими, никаких проблем не было. Еще у нас и наших родственников есть в семье смешанные браки. Мы не против украинского народа, но у них просто политики другие. Мы их не принимаем.

— Считаете, что с Россией будет лучше?

— Я надеюсь, что теперь основные наши проблемы будут решены, потому что, насколько я знаю, в России они решаются по-другому. Если Украина вступила бы в Евросоюз, я бы уехал с семьей из Крыма.

— Почему?

— Я человек религиозный, я не принимаю европейские ценности: однополые браки, в общем, разврат.

 

 

 

 


Ренат (справа) с сыном Рустемом

 

 

 

 

 

 

 
 
 
 
 
 
Сразу после присоединения Крыма к России старший сын Рената Рустем — двадцатидвухлетний студент юридического факультета ТНУ — вступил в «Единую Россию», чтобы «в будущем пойти в большую политику». Он, как и его отец, поддерживает шаги президента Путина, подписавшего указ о политической реабилитации крымскотатарского народа, а также закон о присвоении крымскотатарскому языку статуса государственного. При этом многие их земляки здесь скептически относятся к этим решениям, воспринимая эти документы как формальность.

С момента репатриации крымские татары успели не только построить дома, мечети, завести бизнес и создать свой представительский орган. Более чем за 20 лет в Крыму у них сформировалась своя элита: в 1990-х здесь появились национальный театр, вуз, где учатся преимущественно крымские татары, с 2006 года работает крымскотатарский телеканал. На новые процессы в Крыму представители элиты крымских татар, как и простые рабочие и фермеры, реагируют по-разному.

 


Лиля Буджурова

Лиля Буджурова, журналист, политический обозреватель АТР:

АТР — информационно-развлекательный телеканал, по рейтингам «самый смотрибельный» в Крыму. Аудитория у нас довольно широкая, но мы преимущественно ориентированы на крымских татар. В последнее время наши зрители стали обвинять нас в том, что мы прогнулись после мартовских событий. Да, мы стали показывать больше протокольных моментов, связанных с крымской администрацией. Но это новая реальность: изменилась картина дня, но не редакционная политика. Факты остаются фактами, мы их не изобретаем. Мы показываем только то, что происходит. По-разному можно к этому относиться, но такова картина дня.

После того как мы 3 мая 2014 года освещали события на границе с Крымом, когда собрался митинг из-за того, что Мустафу Джемилева (председатель Меджлиса.— «Ъ») не пускают на территорию полуострова, нам инкриминировали подробный показ действий экстремистской направленности. ФСБ и Следственный комитет потребовал от нас пленки, которые мы в итоге им предоставили. Потом меня официально предостерегли от возможности цитировать в эфире Джемилева или Чубарова, чьи слова могут быть расценены как экстремистские высказывания.

 


Билял Билялов

 Билял Билялов, директор Крымскотатарского академического музыкально-драматического театра:

С одной стороны, сейчас нам наверняка будет легче финансово: недавно мы попросили власти помочь с ремонтом в театре, и нам обещали помочь. С другой стороны, учитывая международный резонанс после мартовских событий, гастрольные туры, возможно, будут отменены или отложены. Нам сложнее теперь будет сотрудничать с иностранными коллегами из-за политической ситуации. Сейчас нас часто приглашают на гастроли в российские города.

Крымскотатарский театр существовал в одном здании с русским с 1923 года по 1941 год, и работали они по 15 дней каждый, по очереди. Когда в 1989 году появилась возможность переехать в Крым, у актеров довоенного периода сразу возникла идея возродить национальный театр в Симферополе. Его стали восстанавливать на волне гласности, и думаю, во многом тогда роль сыграла политика. Народ без театра невозможно представить. Это единственный театр крымских татар — единственное место, где мы можем развивать драматическое искусство.

Просмотров: 735 | Добавил: solarvine | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: